Slightly Off Center

Мало кому пришлось умереть дважды и быть казненным после смерти. Кромвелю это удалось, как удалось и многое другое, противоречащее здравому смыслу. В конфликте парламентаристов и роялистов, приведшем Англию к состоянию гражданской войны в 1640-х, фаворитов у меня нет. Обе стороны внесли в него свою неприятную лепту, и ни одна не была в своих действиях высокоморальна (впрочем, мораль и гражданская война фатально далеки друг от друга). Но тот, кто мог визуально увидеть тот разор и уничтожение национальной культуры, который был осуществлен под руководством и с одобрения Оливера Кромвеля, поймет, почему я ненавижу его страстно. Тем не менее, для общей эрудиции попробую кратко разобраться, как этот человек, считавший себя честным и праведным, дошел до такого вандализма, что его современник прокомментировал пышнейшие и шумнейшие похороны Лорда-Протектора словами: "Самые веселые из похорон, которые я видел. На них не плакал никто, кроме собак".



( Read more... )

От привычной для большинства парламентариев армии новая армия отличалась тем, что солдаты в ней были приучены думать и осмысливать. Нет, многие из солдат с превеликим удовольствием забрали бы свое жалование и вернулись бы к тому, от чего их несколько лет назад оторвали, но очень многие - нет. Они изменились. С самого начала "железнобокие" были солдатами, чья адаптация в армии и мотивация к борьбе были густо приправлены религиозными проповедями и рассуждениями о вещах весьма глобальных. Тогда с ними работали проповедники, и эти проповедники свое дело знали, иначе их никто и слушать бы не стал. Потом, буквально после первых военных действий, проповедники вернулись к мирной жизни и своим прихожанам, и работа по осмысливанию происходящего в частности и жизни вообще легла на самих солдат. Интересно, что эти духовные междусобойчики создали не фанатизм и нетерпимость, а известную толерантность ко взглядам друг друга - вспомним разброс убеждений среди командиров полка самого Кромвеля.



Солдат-пуританин проповедует

( Read more... )

Когда в марте 1646 года, после битвы у Стоу-он-зе-Уолд, старый вояка Джейкоб Эстли уселся на барабан и устало сказал победителям: "вы, детки, свое дело сделали, теперь бегите играть, пока не перессоритесь между собой", он знал, о чем говорил. Парламент победил, но не стал легитимной силой, признанной в стране и вне страны. Более того, построить что-то новое из имеющихся обломков старого не выглядело возможным. Страна продолжала быть королевством, и главным ее правителем продолжал быть разбитый на всех фронтах король.



Jacob Astley, 1st Baron Astley of Reading (1579 – 1652)

( Read more... )

Что касается нашего времени, то Саймон Лейтон в Discourses of Piracy in an Age of Revolutions (European Journal of Overseas History 35(02):81 - 97) аргументирует, что термин "пиратство" в большинстве случаев использовался властями скорее идеологически, нежели для осуждения конкретной деятельности, потому как вычленить эту деятельность из целого имперской политики невероятно сложно. Более того, если рассмотреть конкретно приватирство, то есть разграбление имущества противника, с которого выдавшая лицензию на приватирство инстанция будет иметь свой процент, то чем оно отличается по сути от так называемого пиратства, разграбления имущества противника в свою собственную пользу? Неоплатой того самого процента? Все знали, что другой разницы и нет, и практически каждый пират был время от времени легальным приватиром. Более того, если поднять документы о морском мародерстве с самых Средних веков, то обнаружится, что понятие пиратства применялось доминирующей в конкретном регионе силой совершенно произвольно и с точки зрения своей выгоды и своих задач. Более того, обнаружится, что понятия "приватир" в Англии не существовало до самого 1655 года, когда англичане отжали у испанцев Ямайку. А возникло это понятие потому, что частные группы англичан продолжали после этого грабить в регионе Ямайки испанцев, с целью частной наживы для самих себя, и губернатор Эдвард Дойли увидел в явлении шанс пополнить казну местного правительства.



Ямайка около 1690 г

[MORE=читать дальше]Адмиралтейство никогда официально эту практику не подтвердило, конечно, но действия Дойли стали своего рода прецендентом. Для начала, у него на руках была проблема бежавших с испанских плантаций рабов, прячущихся в лесах. Поскольку как-то легально это братия жить и работать не могла, они были огромной угрозой для безопасности. Часть беглецов Дойли уговорил вернуться, но не менее половины никакого желания жить честным трудом не изъявили. Второй проблемой стали местные, с позволения сказать, плантаторы, которые скорее тяготели выпивать производимое на Ямайке спиртное сами, нежели экспортировать его за море. И, наконец, добрые английские моряки, грабившие грузы спиртного, чтобы тут же распродать его жаждущим. Опору Дойли нашел в буканьерах, образ жизни которых и организация их общества приближался максимально близко к довольно романтическим воззрениям о жизни вне сухопутного общества (с той разницей, что они таки имели свои поселки на Ямайке, и у каждого из них были слуги, на которых понятия равенства и братства, понятное дело, не распространялись). Их он определял как "Private men of Warr", в отличие от прочих "Piratts & rovers", причем к последним губернатор был суров.

Вообще Эдвард Дойли наиболее известен в связи с делом об экипажах двух кораблей, "Betty" и "Pearl", причем в этом деле в первый и последний раз в своей жизни небезызвестный Генри Морган фигурирует как пират. Всё началось с того, что в октябре 1660 года Дойли выдал капитанам "Betty" и "Pearl" написанную им самим лицензию "воевать с подданными испанского короля", только вот статус Ямайки в том году был никому не понятен. Испанцы активно поддерживали реставрацию Стюартов, но усевшись на трон, Чарльз II возвращать Ямайку испанцам передумал, и теперь правительство острова тщилось понять, являются ли они управляющими английской территории, или же находятся на захваченной ими вражеской территории? Приватиры с "Betty" и "Pearl" поначалу действовали строго по лицензии, вплоть до того, что поднявшись на борт голландского парусника они заявили капитану, что рассматривают его корабль действующим по поручению испанцев.

Казалось бы, пристроив морских мародеров к благому делу уничтожать врагов империи, Дойли мог бы выдохнуть, но не тут-то было. Сначала стали громко выражать свое мнение солдаты. На Ямайке они привыкли жить по принципу no prey, no pay, а теперь грабить врага отрядили пиратов, а не их. Во-вторых, местная плантаторская братия, привыкшая жить в убеждении, что мир "did not concern this side of the line", вовсе не собиралась кидать в воздух шляпы по поводу того, что их образ жизни в Карибском регионе вдруг резво приобрел лондонские черты. Что касается Дойли, то он чувствовал, что его патент на приватирство, выданный командам"Betty" и "Pearl", не является, строго говоря, легитимным, и что пиратство рассматривалось в Империи как тяжелое преступление. Но как бы он мог бы управлять островом в ситуации, когда солдатам не платили, провизии для моряков не было, а так называемое мирное полупьяное население не знало и знать не хотело законов?

Вообще, у Эдварда Дойли среди историков, изучающих экспансию Англии в Вест-Индийский регион, сложилась репутация "невоспетого героя английской Ямайки". Он, тогда подполковник, оказался там по команде Кромвеля, об экспансии мечтавшего, и вышло так, что он просто оказался старшим по званию, когда командующий флотом Уильям Пенн и командующий войсками Роберт Венейблс бросили, после позорных поражений на Барбадосе, своих подчиненных на Ямайке, и помчались друг за другом в Лондон, чтобы обвинять в неудаче друг друга. Вернее, старше его был Ричард Фортескью, но он вскоре скончался. К счастью, Дойли удалось установить довольно жесткую дисциплину среди армейский, а управлять администрацией прислали энергичного Роберта Седжвика. Вообще, Седжвик Дойли хвалил в корреспонденции Кромвелю, но правда была в том, что сам он персонально не верил в то, что Англии удастся удержать Ямайку. Что-то в том карибском парадизе было такое, что англичане там мерли как мухи. Мерли солдаты, да и сам Седжвик и года не протянул.

И снова всё свалилось на плечи Дойли, который, естественно, вовсе не имел никакой для этого подготовки, кроме многолетней военной практике в рядах Новой армии Кромвеля. Скорее всего он был рад, когда через год, в начале 1657 года на Ямайку прибыл новый администратор, генерал Уильям Брейн. Увы и ах, тот протянул на Ямайке всего несколько месяцев, и на следующие 4 года Дойли остался и за командующего армией, и за губернатора. Причем не думайте, что Ямайка была завоеванием ради завоевания - дело было просто-напросто в еде на тот момент. Англия довела себя гражданской войной до того, что импортировала продукты, а сахарный тростник и ром были в хорошей цене на европейском рынке. Дойли удалось и реорганизовать армию, и расчистить новые плантации, и отстоять остров от попыток испанцев захватить его обратно.

Поскольку смерть изрядно выкосила и армию, Кромвель стал ссылать на Ямайку военных преступников - одних шотландцев прибыло 1200 человек. Прибилась довольно многочисленная коммуна беженцев из в хлам разоренной в очередной раз Ирландии. Большая и хорошо организованная коммуна испанских евреев, бежавших на Ямайку от инквизиции, была изрядной силой на суше и на море, и ними тоже Дойли подружился. Чего греха таить, деньги черпали пиратством, или, если угодно, приватирством. Краткосрочные главы администрации писали, кстати, Кромвелю, что местная пиратская братия имеет свою долю с плантаций, чем они были недовольны, ибо "это не та тарелка, с которой им дозволено есть", но Дойли умел закрывать глаза на такие малости, потому что Англия получала от всей этой деятельности еду, а значит всё это того стоило. В 1662 году его, наконец, на посту сменили, никак его достижений не отметив (кромвелец, как-никак), и он обосновался на следующие 13 лет в приходе St Martin-in-the-Fields, что в Вестминстере.

А слово "приватир" появилось в Oxford English Dictionary только в 1664 году, и приватирство стало законным аж в 1671 году, согласно an Act to prevent the delivery
up of Merchants shipps, and for the increase of good and serviceable shipping

Тема пиратов, которую я иногда задеваю, если встречаю что-то интересное и необычное, на самом деле намного более увлекательна, если ее рассматривать в перспективе, рассказывая некоторые истории для иллюстрации. И пока я искала единомышленников по этому убеждению, мне попался интересный обзор американского профессора истории Марка Ханны, автора книги Pirate Nests and the Rise of the British Empire, 1570-1740. Нашла я его на https://www.academia.edu/, и очень рекомендую этот ресурс тем, кто хочет быструю подборку современных статей и мнений по любому вопросу, ну а там уж легко и глубже копать, потому что выложенные на ресурсе статьи и обзоры содержат ссылки на литературу по интересующей теме. Невероятно экономит время. Более того, там же можно, при желании, и подискутировать с автором по вопросу, освещенному в статье.



Но вернемся к тому, что пишет Ханна о пиратах. В частности то, что общие черты образа пирата, сложившиеся в литературе и кинематографе, весьма упрощены и однобоки, потому что эти образы существуют словно вне времени, вне своей эпохи и ее особенностей, а потому они неизбежно неверны. В каждый отдельный момент исторического развития общества пираты должны рассматриваться как феномен именно этого развития. Например, были они протокапиталистами или протопролетариями? Были они бунтовщиками против душных оков правил или просто гонялись за максимальным профитом для себя? Были ли редкие женщины-пираты феминистками тех эпох или жертвами определенных обстоятельств? Были ли пиратские общины интернациональны, и существовали ли расовые трения между членами экипажа? А как там на самом деле обстояло дело с пресловутой демократией в рамках команды?

( Read more... )

Говорят, что оригиналом этого персонажа знаменитой Бондианы был Максвелл Найт (Maxwell Knight, или, полностью, Charles Henry Maxwell Knight). Любопытный персонаж, кстати. Не буду нагонять туману, и сразу скажу, что он всю свою жизнь был врагом Советского Союза и боролся с "комми" весьма талантливо и успешно. Начинал-то он как многие парни его возраста - будучи морским кадетом, на фронт Первой мировой направился сразу, как только позволил возраст. Записали его в мае мичманом в Резервные войска Королевского флота, в июне он закончил курсы офицеров-гидрофонистов, и в сентябре началась его активная служба - на траулере, вылавливающем мины, на грузовом пароходе, где он следил, чтобы корабль не наткнулся на мину, и демобилизовался "многообещающий офицер", как его охарактеризовало начальство, в феврале 1919 года.



( Read more... )